Тема #382442

Этот рассказ — о моем прадеде, Петре Николаевиче, чья судьба была неразрывно связана с одной из самых мощных боевых машин Второй мировой — бронепоездом «Илья Муромец».

Рассказ 1: Крепость на рельсах
До войны Петр Николаевич был первоклассным машинистом. В депо его знали как человека, который может «услышать» любую поломку за версту. В 42-м его жизнь изменилась: он стал командиром паровозной бригады бронепоезда.
«Илья Муромец» был настоящим монстром. Обшитый броней в 45 мм, он нес на себе четыре пушки от танков Т-34 и реактивные установки «Катюша». Внутри состава всегда царил полумрак, пахло мазутом, горячим железом и стреляными гильзами. Петр Николаевич управлял этой громадиной почти вслепую, ориентируясь по узким смотровым щелям и командам из броневагонов.

Рассказ 2: Дуэль в тумане
Самый невероятный случай произошел в 1944 году. «Илья Муромец» столкнулся на путях с немецким бронепоездом «Адольф Гитлер». Это была редчайшая дуэль — два стальных гиганта прямой наводкой били друг в друга.
Снаряд попал в тендер паровоза. Кабину залило раскаленным паром, видимость стала нулевой. Другой бы затормозил, но дед знал: остановка — это смерть. Он обмотал лицо мокрой ветошью, высунулся в окно и, ориентируясь по вспышкам вражеских орудий, продолжал маневрировать «вперед-назад», пока наши артиллеристы не разнесли немецкий состав в щепки. За этот бой он получил свой первый орден, а на броне «Муромца» появилась глубокая вмятина, которую дед отказывался закрашивать — на удачу.

Рассказ 3: «Эхо чужой жизни»
Это случилось сразу после той легендарной дуэли с немецким бронепоездом «Адольф Гитлер». Когда дым рассеялся, а наш состав замер на искореженных путях, Петр Николаевич вышел осмотреть повреждения. Его тянуло к разбитому вражескому паровозу — он хотел увидеть того, кто так отчаянно и умело маневрировал против него.
Внутри немецкой кабины было пусто и тихо. На полу, среди осколков стекла и замасленных ветошей, лежал небольшой кожаный планшет. В нем Петр нашел не карты и не приказы, а пожелтевшую фотографию женщины с двумя маленькими девочками на фоне цветущего сада. К фото была приколота записка на немецком.
Позже, уже в штабе, переводчик прочитал деду эти строки:
«Ханс, яблони в этом году цветут как никогда. Дочки спрашивают, скоро ли ты приедешь их подрезать. Возвращайся скорее, война — это дело для железа, а не для таких садовников, как ты».
Дед стоял и молчал. Он вспомнил свои яблони , которые он тоже не успел подрезать в сорок первом. В тот момент он понял: по ту сторону рычагов сидел такой же машинист, который просто хотел домой.
Петр Николаевич не выбросил это фото. Он спрятал его за обшивку своей кабины. И каждый раз, когда становилось совсем страшно, он касался этого места рукой. Это напоминало ему, за что он воюет — не за смерть немцев, а за то, чтобы все «садовники» мира могли вернуться к своим яблоням.

Рассказ 4: Последний гудок у Берлина
Мало кто знает, что бронепоезда дошли почти до самого Берлина. Пути перешивали под наш стандарт на ходу, под обстрелами. 9 мая Петр Николаевич встретил в пригороде германской столицы.
Он рассказывал, что в тот день небо было удивительно синим. Вместо салюта он нажал на рычаг паровозного гудка и не отпускал его несколько минут. Это был мощный, басовитый рев, который разносился над руинами, возвещая о конце войны. На обратном пути дед вез в тендере не только уголь, но и саженцы яблонь — он мечтал посадить сад в своем родном депо.

Рассказ 5: Сад на месте пепелища
Вернувшись домой, дед первым делом посадил три яблони. Одну — в честь Победы, вторую — в память о своих погибших ребятах из бригады. А третью он называл «молчаливой». Никто не знал, почему он ухаживал за ней с особенной нежностью.
Только спустя много лет, перед самой смертью, он показал мне то фото и сказал: «Знаешь, внук, на войне побеждает не тот, кто лучше стреляет, а тот, кто умудряется остаться человеком, когда всё вокруг требует стать зверем».




Ps. Извините, но ссылку на фото я так и не научился вставлять
https://ibb.co/99Vc31BL